Артур Чилингаров: изучение Арктики — общая задача для всех стран

Первый вице-президент Русского географического общества Артур Чилингаров. Архивное фото

 

Четвертый международный форум «Арктика – территория диалога» пройдет в Архангельске 29-30 марта. Накануне форума знаменитый полярник, специальный представитель президента России по международному сотрудничеству в Арктике и Антарктике Артур Чилингаров рассказал в интервью специальном корреспонденту РИА Новости Игорю Ермаченкову о международном научном изучении высоких широт, возможности военного противостояния в Арктике, угрозе разрушения домов в зоне вечной мерзлоты и об открывающейся в ближайшее время ледовой базе «Барнео».

— Советский Союз в 30-е годы сделал большой задел в освоении Северов. В 90-е годы случился откат назад, а сегодня Россия пытается вернуться. Как вы оцениваете развитие арктической части России на 2017 год? Мы наверстали упущенное в 90-е или нам еще долго работать до уровня пикового освоения Арктики СССР?

— В этом году мы отмечаем много знаковых событий: 80 лет перелета Чкалова из Советского Союза в США, также 80 лет первой дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс-1» во главе с Папаниным. Также уже прошло десять лет со дня погружения глубоководных аппаратов «Мир» в точке географического Северного полюса и установления на дне флага России.
Если смотреть на все достижения, которые были сделаны до наших дней, то можно сказать, что советского уровня освоения и изучения Арктики мы пока не достигли. Задача, которая ставилась тогда государством перед полярниками, — создать огромную наблюдательную сеть. Может быть, в XXI веке этого и не нужно делать, потому что тогда изучали Арктику за счет привлечения людских ресурсов, а сегодня есть много технических возможностей — спутники, автономные наблюдательные комплексы и другая более совершенная техника.

Если же говорить о защите рубежей России, то сегодня противовоздушная оборона на порядок превысила уровни времен Советского Союза. С другой стороны, мы провели огромные исследования изучения шельфа, подготовили заявку в комиссию по континентальному шельфу ООН, собрали очень богатый научный материал, который станет большим подспорьем в дальнейшем развитии науки.

Однако тут надо с сожалением сказать, что сегодня у нас нет того огромного научного флота, который был раньше. Число судов резко сократилось в 90-е годы, когда часть судов ушла из науки в «челночные» плавания, а часть просто разрезали на металлолом.

Обобщая сказанное выше: в чем-то мы превысили уровень, который был на конец 80-х годов, а в каких-то областях нам еще многое надо осваивать. По крайней мере, Северный морской путь должен быть современной, безопасной трассой для мореплавания, для чего нужно восстановить на ней такие морские порты, как Диксон, Тикси, Хатанга, Певек и другие. В этих местах, где численность населения сократилась на порядок, потеряны рабочие места и производства, которые были в советское время.

Вместе с тем мы идем к возрождению. Оценивая развитие Арктики сегодня, нужно подчеркнуть, что мы достигли очень многого. Мы вернулись в Арктику, понимаем, что мы должны делать, есть поддержка руководства страны, и самое главное — у полярников есть желание там работать.

— В настоящее время комиссия ООН рассматривает заявку России на расширение арктического шельфа. В то же время другие страны также претендуют на шельф, в том числе на точку Северного полюса. Как полагаете, нам удастся договориться с арктическими соседями и мирно разделить приполярный шельф?

— Мы идем законным путем, соблюдая все юридические нормы, и о спорах с соседями вопрос не стоит. Как уже ранее заявил глава нашего государства, это не та область, где требуется военное решение вопроса. Все вопросы в Арктике решаются мирным путем, в соответствии с международным правом. В комиссии ООН все будет идти своим чередом, может быть, не так быстро, как хотелось бы, но это сложившаяся практика бюрократической работы международных организаций, тут мы ничего сделать не можем.

— Существует ли вероятность военного противостояния или усиления военных и военно-морских группировок в Арктике в контексте решения вопроса о шельфе?

— Я думаю, что в вопросе борьбы за шельф речь не идет об усилении группировок. Есть задача более глобальная — мы не боремся за шельф, а обеспечиваем безопасность своих границ, причем точно так же, как и наши северные соседи. Когда мы поставили флаг на дне Северного полюса, начались активные политические игры борьбы за Арктику.

Но надо четко понимать, что для освоения Арктики нужно иметь мощное ледокольное обеспечение, флот ледового класса, который способен там работать. В мире есть только две страны, которые могут в Арктике если не соперничать, то сравнивать свои возможности, — это США, со своим подводным флотом, и Россия. В том, что касается ледокольного обеспечения, мы являемся мировыми лидерами, и к нам часто обращаются западные партнеры с просьбой оказать помощь в Антарктике и Арктике. Я думаю, что мы сохраним эти позиции и в дальнейшем.

— Уже два года работает Арктическая комиссия. Как вы оцениваете первые результаты ее работы?

— Она выполняет свою основную задачу — объединяет специалистов разных областей, чья деятельность связана с арктическим регионом. На данном этапе за счет формирования научно-экспертного совета она стала органом, который может изучать и оценивать различные предложения, поступающие в правительство, и может дать рекомендации по развитию и улучшению дел. В Арктике закладывается будущее экономики страны, поэтому мы твердо убеждены, что решающее слово здесь должно быть за президентом России. Без участия главы нашего государства очень трудно иной раз сдвинуть с места тяжелые вопросы, разрешить конфликты интересов. А задача комиссии — подготовить все необходимое для таких взвешенных решений, это та площадка, где готовятся и прорабатываются законодательные инициативы.

— В каком направлении комиссии необходимо, на ваш взгляд, сосредоточить свои усилия в ближайшие годы?

— В основном в подготовке законодательной базы, с тем чтобы подготовить предложения по развитию арктической зоны, шельфа, по всем вопросам, непосредственно связанным с развитием этих регионов. Помимо чисто экологических вопросов есть проблемы и вопросы, касающиеся жизни и деятельности населения, которое там проживает, а также коренных народов Крайнего севера. Для всех, кто живет и трудится в арктической зоне, должна быть обеспечена социальная защищенность. С другой стороны, к добыче полезных ископаемых, освоению северных территорий должны предъявляться самые жесткие требованиями по соблюдению и обеспечению экологической безопасности.

— Как климатические изменения, которые ярче всего проявляются на севере, могут изменить Арктику в ближайшие десятилетия?

— О климатических изменениях в последние годы говорилось много, но надо запомнить следующее — огромные территории в Арктике заняты вечной мерзлотой. Поэтому прежние принципы строительства часто сводились к тому, что в вечной мерзлоте бурили скважины, вставляли туда сваи, закладывали грунт, заливали водой и вода, как цемент, держала сваи. На этих сваях строили здания, трубопроводы, газопроводы. В случае ухода границ вечной мерзлоты на север и потепления в этих регионах могут быть очень большие проблемы с этими строениями и трубопроводами.

— Каким образом России следует готовиться к таким изменениям?

— Надо разрабатывать альтернативные возможности, которые могли бы при потеплении предотвратить экологические катастрофы. Нужно объединить знания, опыт и выработать определенные рекомендации, которые были бы полезны при возведении зданий сегодня, чтобы современные здания были бы защищены от последствий климатических изменений. Также надо думать, как сохранить то, что было построено в прошлые годы.

— Как вы оцениваете научное сотрудничество арктических государств? Не помешала ли ему политика в последние годы?

— Независимо от политических шагов, которые предпринимаются против России, многие государства арктического региона понимают, что изучение Арктики — это общая задача, в которой участвуют все страны. Интерес к этому региону доказывает тот факт, что в ряде совсем не северных стран уже существуют должности послов по арктическим вопросам, как например в Сингапуре. Активно в этом направлении работают китайцы. Поэтому сегодня перед нами стоит задача расширения партнерства в рамках арктического сотрудничества, и здесь следует отметить важную роль и позицию нашей страны — мы стараемся учитывать предложения многих стран, которые заинтересованы в этом сотрудничестве. В то же время мы не торгуем своими ресурсами и территорией. Мы готовы совместно участвовать в проектах, если они отвечают целям и интересам нашего государства. Если же интересы России хоть в чем-то будут ущемляться, то такие предложения будут отметаться.

— Сегодня звучат предложения создавать международные дрейфующие полярные станции или платформы в высокоширотной Арктике. В то же время именно Россия многие годы изучала регион с помощью станций «Северный полюс» (СП). Как вы относитесь к таким предложениям?

— Только Россия вела активную деятельность по изучению Северного Ледовитого океана на ледовых дрейфующих станциях. Мы неоднократно приглашали и канадцев, и американцев участвовать в наших программах, но, к сожалению, на дрейфующих станциях мы так и не дождались появления этих ученых. Возможно, это связано со слишком длительным периодом пребывания ученых на льду, западные исследователи готовы работать в короткий сезонный период времени, что они и делают на российской ледовой базе «Барнео», когда разворачивают там научные наблюдения в течение месяца уже более десяти лет. На серьезные и длительные периоды работы на дрейфующих станциях, как это делалось вплоть до станции «Северный полюс-40» (2012-2013 годы), они пока не готовы.

У нас есть опыт и наглядный пример успешного международного сотрудничества, когда мы ввели в лед в 2006 году ледовую яхту «Тара», на борту которой ученые и специалисты из разных стран выполняли исследования. «Тара» дрейфовала по маршруту, примерно как и шхуна «Фрам» Фритьофа Нансена. Такие примеры тоже интересны, и их надо поощрять. Совместное использование современных научных приборов, обмен научными данными и теориями способствуют расширению границ понимания процессов, которые происходят в Арктике. Также происходит понимание у зарубежных партнеров позиции наших ученых, они лучше узнают российских специалистов, что также важно для расширения взаимопонимания и развития международного сотрудничества.

Опыт показывает, что совместно мы можем достичь гораздо большего. Как пример — уже шесть раз мы провели международные встречи представителей стран-членов Арктического совета под флагом Совета безопасности России. Наши гости побывали на Северном полюсе, на ледовой базе «Барнео», в Салехарде, Мурманске, на борту наших ледоколов «Ямал» и «50 лет Победы». На таких встречах, где участвуют все страны Арктического совета обсуждаются вопросы именно развития международного сотрудничества в различных областях с привлечением наблюдателей из неарктических стран — Китая, Индии, Индонезии, Сингапура и других стран, которые заинтересованы в сотрудничестве с нами. На них закладываются основы взаимопонимания.

Несмотря на любые политические осложнения в мире, интерес к Арктике не угасает, а только развивается. Думаю, что форум «Арктика — территория диалога» еще раз докажет, насколько эта тема интересна и насколько активное участие в таких мероприятиях принимают представители западных и неарктических стран. Будущее Арктики только за международным сотрудничеством. Военные должны заниматься охраной границ, а наука, преодолевая рубежи, развивать сотрудничество, которое идет на пользу всем странам. Чем больше мы узнаем о процессах, происходящих в Арктике, тем лучше мы сможем подготовиться к любым климатическим катаклизмам.

— Продолжать ли России программу станций «Северный полюс» или включиться в международную программу?

— Мы приглашаем иностранных ученых принять участие в работе очередной станции «Северный полюс». А нас никто не приглашал, хотя я знаю, что несколько случаев такого рода поездок были, два-три человека выполняли свои небольшие узкие программы. Ведь чтобы выполнить работу на дрейфующей станции, нужно завезти оборудование, вести регулярные наблюдения, которые потом поступают в мировую базу данных и являются основой для погодных и ледовых прогнозов. Если же это просто чьи-то личные наблюдения, то они теряют свой смысл для науки. Поэтому, имея опыт развития дрейфующих станций, сегодня для повышения безопасности идет разговор о создании новых площадок или платформ. И в этом году мы вновь возвращаемся к ледовой базе «Барнео», которую мы разворачиваем в приполюсном районе, туда опять прибудут российские и иностранные ученые, которые в течение месяца продолжат изучение льда, моря, погоды, и думаю, что эти данные будут крайне важны для мониторинга колебаний климата в полярных областях Земли и при разработке задач на будущее для арктической науки.

— Когда в этом году начнет свою работу ледовая база «Барнео»?

— Российская ледовая база «Барнео», организаторами которой являются Русское географическое общество и Ассоциация полярников, будет работать в апреле. Как только мы найдем льдину, подготовим взлетно-посадочную полосу, техническую годность которой примет комиссия, мы получим разрешение на выполнение полетов с посадкой на ледовую взлетно-посадочную полосу и туда будет завезено оборудование и развернут ледовый лагерь. Через этот лагерь на лед попадают ученые и туристы из разных стран. Ученые ведут гидрометеорологические и ледовые наблюдения. Сбор этих данных позволяет, сравнивая год от года изменение толщины льда, температуры воды и воздуха, оценивать направленность климатических изменений, что крайне важно для решения прогностических задач.

Я желаю всем полярникам на льду крепкого льда и успешного дрейфа, а на форуме «Арктика – территория диалога» успешной и плодотворной работы.